10 мая 2018 года в зале "Московский" отеля "Националь" состоялось чествование Александра Андреевича Хоменко c 95-летием!


Александр Андреевич Хоменко

Фронтовик, разведчик, резидент в нескольких странах, дипломат, строитель – все это один человек  - Александр Андреевич Хоменко.  На стене его рабочего кабинета  висит эмблема, на которой выгравирована надпись: «Величие Родины – в ваших славных делах. Главное разведывательное управление Генерального штаба Вооруженных сил России» - это девиз  всей жизни А.А. Хоменко.

Родился Александр  Хоменко в Одессе 29 апреля 1923 года. Как он сам пишет, «годы жизни в этом портовом городе приучили меня к жизненной находчивости, даже изворотливости. Также они заложили прочный фундамент для формирования чувства юмора и самоиронии, которые очень пригодились в моей последующей жизни».

Первый иностранный язык, который маленький Саша освоил, был украинский: «в школе, куда меня отдали с шестилетнего возраста, я корпел над украинским языком».

Отец его был столяром. Саша помогал ему, любовь к этому труду сохранилась на всю жизнь. Опять же с его слов: «У меня имеется небольшая столярная мастерская на дачном участке, и инструменты в ней пылью не покрываются».

В 30-х годах семья жила в Старом Крыму. Учеба давалась Александру легко, особенно точные науки, математика и геометрия. Парень увлекался спортом, в волейбол даже за молодежную сборную Крыма играл.

Время было очень непростое, но семью Хоменко сталинские репрессии миновали. Может быть, поэтому он пишет: «Что до культа личности»... А почему не быть благодарным человеку, который стоит во главе этой самой налаживаемой жизни». Отец его почитал Сталина особо. Поэтому он вышел из партии после разоблачения культа личности Сталина. Хрущев для него был предателем. Хоменко пишет: «Для отца быть коммунистом — это образ жизни, а не способ протиснуться к обильной кормушке». Александр старался во всем брать пример с отца и говорил, что «упорства в выполнении задуманного мне было не занимать, в этом я в отца пошел».

К спиртному в семье относились довольно равнодушно. Хоменко признается: «Повзрослев, мог выпить стакан домашнего вина, но никогда им не увлекался и пьяным не был. Всегда вел трезвый образ жизни. Даже на фронте свои наркомовские отдавал ординарцу, чтобы спиртное менял на шоколад. Какие бы ни были застолья или приемы, какие бы спиртные напитки ни предлагались, только пригублю — и все».

Накануне войны, в 1940 году,  Хоменко окончил школу и по комсомольской путевке поехал поступать в Кременчугское авиационное училище штурманов.


Боевая служба курсанта Кременчугского авиационного училища штурманов началась с первого дня войны. Во втором бою его бомбардировщик, где он был помощником штурмана, подбили. Чудом удалось сесть на аэродром с одним мотором, второй горел, после чего весь самолет загорелся. Александр получил контузию, ожог ноги и был направлен на излечение.


После окончания в Ташкенте 6-месячного пехотного училища новоиспеченного лейтенанта направили осенью 1942 года в Астрахань, где назначили командиром разведывательной роты 899 стрелкового полка 248-й стрелковой дивизией. С ней он и пошел дальше по дорогам войны. Записали его в разведчики, полагая, что коли он был штурманом, то должен уметь обращаться с картами. Для его новой профессии это как раз и требовалось.

В конце 1942 года он получил первую награду: медаль «За отвагу», потом было много других наград, но этой первой гордится особенно.

В январе 1943 года после окончания краткосрочных курсов Александр Хоменко был назначен начальником штаба 899 полка. Ему еще не было 20 лет. Всякое бывало на войне. Однажды немец с расстояния семи метров бросил в его окоп гранату. Советский офицер перехватил ее в воздухе и тут же кинул обратно под ноги немцу, после чего тот взметнулся от взрыва вверх.

При отступлении у деревни Каменка зимой 1943 года начальник штаба полка прятал знамя полка на теле под шинелью. Там же была и полковая печать. 14 февраля 1943 года его полк освободил Ростов. Спустя годы Александр Андреевич Хоменко стал почетным гражданином Ростова.

В феврале 1944 года Хоменко одним из первых переправился через Днепр. За это по распоряжению Сталина полагалось давать Героя Советского Союза. Но награда его, как это нередко бывало на войне, почему-то обошла.

Закончил он войну майором, командиром 899-го стрелкового полка 248-й Одесской и Берлинской стрелковой дивизии. Было ему тогда 22 года. Чудом уцелел, стал по счету 10-ым командиром полка, остальных выкосила война. Помимо контузии и ранения получил на войне язву желудка.

Майор Хоменко по достоинству относился к противнику. Это хорошее, профессиональное качество разведчика: реально оценивать сильные качества врага, чтобы соответственно противостоять ему. Интересную оценку он дает немецким солдатам: «они настоящие вояки: полроты выбито, а то и больше, а они своих позиций не оставляют без приказа, дерутся. Это уже ближе к концу войны они стали сдаваться, а так воевали, как черти».

В книге Хоменко приведен необычный факт, как он вошел в Одессу 11 апреля 1944 года:

«Ко мне подбежали несколько женщин и, перебивая друг друга рассказали, что несколько дней подряд немцы свозили в театр мины, и вот-вот театр взлетит на воздух. Послал группу самых опытных саперов проверить. Докладывают, что театр заминирован самым тщательным образом. Провода по ходу продвижения они уже перерезали, а мне, как отцу-командиру отдают записку, оставленную на рубильнике, который должен был дать импульс для подрыва. Оказалось, это было послание военного коменданта Одессы, немецкого генерала, который сообщил, что получил приказ взорвать оперный театр, но выполнить его не может, потому что нельзя разрушать такую красоту. Я не помню, как звали этого генерала, но все равно испытываю к этому человеку чувство признательности за мужественный в своей человечности поступок. Записку отправили в штаб дивизии, о ее дальнейшей судьбе до сих пор неизвестно».

"Это неправда, что мы не были подготовлены к войне, - говорит ветеран. - В это время над Европой уже нависла реальная фашистская угроза, и мы к ней серьезно готовились". Это было время, когда каждый мальчишка мечтал надеть новенькую военную форму. А воевать Александру Андреевичу довелось практически с самого первого дня: он был совсем зеленым курсантом, помощником штурмана тяжелого бомбардировщика. В то время карьеру делали стремительно: к концу войны Хоменко получил звание майора и командовал 899 стрелковым полком 248-й Одесской и Берлинской стрелковой дивизии. Он был десятым командиром полка!

Дивизия, в которой ему довелось служить, была уникальной: она трижды прошла процесс формирования. Сначала - после невосполнимых потерь в боях под Москвой в октябре 1941 года, затем - после сражения на Харьковском направлении и реке Оскол в апреле 1942 года. А в октябре 1942 года в Астрахани она была практически заново создана на базе военных училищ.

"Я был как заговоренный, - вспоминает Александр Андреевич. - После ранения в 1941 году пули обходили меня стороной, а вот многие мои товарищи так и остались на поле боя. Поэтому когда нам, выжившим фронтовикам, говорят, что в долгу перед нами, я всегда думаю, что это не так: мы в долгу перед своими погибшими друзьями".

На войне ему казалось, что, если доведется уцелеть, никогда не сможет привыкнуть к иной, мирной жизни, в которой нет ни выстрелов, ни воя пикирующих бомбардировщиков, ни лязганья танковых гусениц, ни запаха человеческой крови и разлагающейся плоти. Но привык, и потом было множество событий, радостных и печальных, таких насыщенных, что рассказать о них не хватит никакой книги.

Вот он что пишет о самом главном дне войны - Дне Победы: "До самого Берлина не дошел - это сделали мои товарищи, боевые друзья. Меня, когда война склонилась к самому закату и вопрос, кто в ней победит, уже перестал быть вопросом, отправили учиться в военную академию имени М. В. Фрунзе. Таким образом, долгожданная новость о нашей безоговорочной победе застала меня в Москве. Более я никогда в жизни не испытывал такой радости, такого душевного подъема... Над Красной площадью, стоя в круговерти ликующего народа, я, не обращая внимания на толчею, смотрел вверх, на парящий аэростат, на котором развевался флаг нашей Родины".

До Берлина Александр Андреевич не дошел.

Перспективного военачальника направляют в Академию Советской армии (ныне Военно-дипломатическая академия) – как он говорит, «на уроки французского и итальянского».

После выпуска в его подчинении в одном из направлений Генштаба служат Конев, Булганин… Конечно, не сами, а их сыновья. Вместе переводят закрытые книги Гудериана. Работу начальство оценит высоко – и начнется для Хоменко новый этап службы – зарубежный. Его назначают военным атташе – официальным представителем Главного разведывательного управления, где он должен «по совместительству» негласно трудиться в качестве резидента ГРУ – руководителя разведаппарата. «Отбор кандидатов в военную разведку, – рассказывает Хоменко – ведется загодя, тщательно и взвешенно, а однажды принятые «грушники» остаются ими навсегда».


Правда, по иронии судьбы будущий разведчик попал в категорию «невыездных» – его молодая жена, скромная студентка Тамара, оказалась носителем государственных секретов, так как занималась ядерными разработками, которые курировал сам Лаврентий Берия. «Пришлось схитрить», – признается Александр Андреевич. Его начальство предоставило в ее НИИ приказ о назначении мужа якобы на Дальний Восток – и супругу с ним отпустили. «Мне очень повезло еще и в том, что попалась такая прекрасная жена, – мы живем душа в душу вот уже 70 лет! – гордится Хоменко. – Симпатичная, добрая, родила двух сыновей, В 1947 родился сын Валерий, в 1957 году — другой сын — Юрий. У первого два высших образования, у второго — три. От них уже четыре внука и внучка.

В стране банков, часов и сыра Александр Андреевич проработал почти пять лет. Швейцария издавна была центром мирового шпионажа, куда слетались представители всех разведок мира.

Занимались исследованием намерений и возможностей противника. «Это высший пилотаж в нашей профессии, – объясняет Хоменко. – Ценность стратегического уровня разведки в том, что требуемая информация глубоко законспирирована. Разными путями добывали документы, которые нас интересовали. Но кто начал стрелять, тот уже, извините, не разведчик, а незнамо что».

Вот один из немногих достоверных фактов, о котором по прошествии лет он смог рассказать. «Году так в 57-м раздается звонок – сообщают, что пришел какой-то иностранец. Спускаюсь на первый этаж – и вижу богатырского вида рыжего немца. «Я, – говорит, – летчик-ас, сбил больше 30 ваших самолетов». Оказалось, он владеет аэроклубом и в ходе полетов видел, где развертываются американские военные базы, на которые завозят ракеты с ядерными боеголовками. В подтверждение своих слов он передал мне кинокассету и карту территории Западной Германии с изображенными там американскими ракетными базами». Хоменко вполне мог решить, что это один из тех специфических агентов, которые разыгрывают комбинацию в целях компрометации военного атташе с вполне предсказуемыми последствиями. «Только дай повод, – говорит он, – вмиг станешь персоной нон грата, то есть, попросту говоря, вышибут из страны».

Но посетитель не требовал никакого вознаграждения за ценнейший материал, не скрывал, что не питает симпатий к стране-победителю, – он только хотел, чтобы приостановили подготовку к войне. Он не хотел больше воевать. И не хотел, чтобы воевали его дети. Хоменко рискнул – и поверил немцу, многое поставив на карту. Интуиция его не обманула – материал, переданный по назначению, сыграл роль в обеспечении мира.

В период «холодной войны» резидент ГРУ был среди тех, кто старался преградить путь к безумному ядерному конфликту. «Война была возможна! – вспоминает он сегодня. – Но не начиналась в силу куда более сложных и скрытых от глаз причин». В том числе, вероятно, благодаря усилиям таких «незаметных винтиков», как генерал Хоменко.

После Швейцарии Хоменко посылают в Италию, затем в Алжир и Польшу. До сих пор о тех командировках мало что можно предать огласке

Говорят, бывших разведчиков не бывает. Хоменко до сих пор анализирует минувшее, имея в распоряжении не только историческую дистанцию, но и знание секретных документов, свидетельства очевидцев.

В 60-ые годы его послали военным атташе в Италию. Вот как описывает Хоменко жителей этой страны: «По характеру своему итальянцы, куда ближе к нам, чем сегодня некоторые славянские народы. Те же незлобивость и незлопамятность, безудержное гостеприимство, музыкальность и прочее. Ну и определенная степень разгильдяйства, как же без нее — родственных ведь душах говорим. И язык у них прекрасный, как песня. Я и сейчас на нем с удовольствием разговариваю. Чудный народ итальянцы — солнечный, и чувствуешь себя среди этого народа комфортно»[4].

Хоменко приводит поразительный случай, как пример нашей чиновничьей бюрократии, когда одна итальянка русского происхождения решила передать свой дом в центре Флоренции России. Взамен она просила дать ей возможность дожить под Ленинградом в бревенчатой избе вместе со своей служанкой. Александр Андреевич поехал посмотреть. Дом оказался трехэтажным особняком. Хозяйка, которой было уже лет под восемьдесят, встретила его приветливо, провела по всем комнатам, все показала — берите, владейте, все ваше.

Далее история приобрела уже совсем не сентиментальное продолжение. Началась длительная переписка между министерством культуры СССР и советским посольством в Риме. Минкультуры запросило посольство: а как эту избушку построить и кто ее будет проектировать. Оно потребовало также прислать опись на каждую картину и скульптуру в доме хозяйки. Пока шла, как пишет Хоменко вся эта мутотень, старушка скончалась, и все имущество отошло муниципалитету Флоренции. В Минкультуре никто никаких угрызений совести не испытывал.

Результаты работы военного атташе Хоменко в Центре оценили положительно: «Достаточно сказать, что из тех ребят, кто со мной тогда работал в Италии, - а штат был очень небольшой — семь впоследствии получили генеральские или адмиральские звания. Единственный, кстати, случай в зарубежном аппарате».

Далее Александра Андреевича Хоменко планировали на должность военного атташе во Франции.

«К тому времени французским языком я овладел и даже говорил на нем со специфическим акцентом: жители Марселя принимали меня за своего земляка. Но вот французское специальное ведомство меня на своей территории в составе советского дипломатического корпуса видеть не желало. Видимо, кое-что из результатов моей деятельности — той ее части, которая не афишировалась, - произвело определенное впечатление на французскую сторону. В общем, вместо Западной Европы меня направили в Северную Африку, в бывшую французскую колонию — Алжир. Так что французский язык все равно пригодился».

«Польский клубок» - так Александр Хоменко назвал последний период своей работы в качестве военного атташе и резидента ГРУ. В Польше он проработал пять лет. Застал введение военного положения и его отмену. «Меня как человека достаточно опытного в своем ремесле, направили в августе 1981 года - в разгар выступлений «Солидарности» - в Варшаву. Это была самая напряженная зарубежная командировка в моей карьере и необычная в профессиональном плане. Спустя 37 лет я вернулся в страну, в освобождении которой участвовал в 1944 -1945 годах».

«Сделано было немало. В частности, добытые сведения о влиянии, скажем так, обобщенно и не конкретизируя, религиозного и американского «факторов» на дальнейшее развитие ситуации в Польше и взаимоотношений с Советским Союзом носили столь важный характер, что я лично отправился с документом в Москву. Вместе с тем документом меня провели по кабинетам столь высокопоставленных товарищей, что выше уже практически и некуда. Один из них честно предупредил, что я сильно рискую, добывая такие сведения, и в случае чего сгорю, как швед под Полтавой, и никто за меня словечка не сможет замолвить. Но одновременно мне настойчиво порекомендовали продолжать выполнять поставленные задачи.

Я не в обиде на того товарища, он честно предупредил. Был и другой тоже весьма высокопоставленный, так он, глянув в предоставленный текст, разве что не перекрестился — чур-чур, это не мой уровень.

Дважды я встречался с М.С.Горбачевым. Если он тогда и по телевизору выглядел конкретным говоруном, который собственной говорильней упивается, то в жизни он оказался еще говорливее. Ему докладывают конкретику, выводы и прогнозы, а он сначала бесконечно уточняет, правда ли это, а если правда, то насколько и не слишком ли ты резок, а потом начинает разливаться на тему, что Советский Союз не Польша, а Польша — не СССР, и вообще Польша страна почти что западная, к ней нужен особый подход, что здесь сплеча рубить нельзя, пусть развивается как хочет, а мы посмотрим. Разумеется, немного утрирую, но суть передаю верно.


Александр Хоменко искренне сожалеет о развале социалистической системы: «Что было бы, если бы ситуацию в Польше удалось переломить? Наверное, тогда удалось бы предотвратить развал Варшавского договора, всей социалистической системы, который начался именно со страны, в освобождении которой я участвовал. С другой же стороны, если эта самая стена была бы нерушима не только с виду, то попробуй вынь из нее хоть один кирпичик — не получится. Видимо, Великая Китайская стена оказалась самой прочной из всех других стен».

Современные взгляды Александра Андреевича таковы: «Образцом выхода из кризиса, вроде того, в котором оказался Советский Союз, является Китайская Народная Республика».

Уйдя в отставку, Хоменко стал строителем. Деятельность Александра Андреевича и по сей день связана с развитием международного сотрудничества в области строительства города Москвы. Как он выразился, «попал в центр творчества под руководством Ресина». Владимир Ресин, будучи первым замом мэра, предложил Хоменко новое направление деятельности – «строительно-разведывательное». Москве необходимы были инвестиции. Иностранным специалистам, которые хотели начать свою деятельность в Москве, надо было помогать освоиться на столичном рынке.

В тех непростых условиях начала рыночных отношений, рассказал Хоменко, московские строители приложили колоссальные усилия, чтобы сохранить зашатавшийся было строительный комплекс. Был создан Мосстройкомитет, сделан упор на более тесное сотрудничество с зарубежными странами. Сегодня комплекс, по словам Александра Хоменко, поддерживает активные связи с 37 странами и международными организациям. И в этом значительная  роль принадлежит генералу Хоменко.

Александр Андреевич Хоменко – человек уникальных способностей и талантов, высочайшего профессионализма, боевого и трудового героизма, широкой души и настоящего русского характера. Истинный Герой и Победитель!

Вот как он пишет о нашей Победе в Великой Отечественной войне : «Душу-то нашу русскую, точнее, российскую, никуда не денешь, в клетку не запрешь. Это наше благо и наказание одновременно, говорить на эту тему можно бесконечно, но факт есть факт: такие уж мы от природы. Что хотите со мной делайте, но, на мой взгляд, и победу в Великой Отечественной войне мы одержали не только потому, что в конечном итоге научились воевать, а во многом как раз благодаря широте нашей души и характера».



Альбом

-->
Нам небезразлично, какой будет Россия завтра